Ангел по имени Настя

Рассказ написан на основе реальных событий, имевших место в СССР, в конце 60-х гг.

«...Где таинство Сыновнего распятья Сам Бог-Отец незримо сторожит... Есть некий свет, что тьма не сокрушит.»

(И.А. Бунин)

Снежный буран начался внезапно, как это часто случается в Сибири: небо вдруг потемнело, подул сильный ветер, и тихо падающий снег закружился с бешеной скоростью. Уже через пять минут узкая проселочная дорога, по которой беззаботно шли из школы, из соседней деревни, двенадцатилетняя Настя Зайцева и ее семилетний брат Вася, стала совершенно неразличимой.

— Ой, что теперь будет? — встревоженно подумала Настя, худенькая большеглазая девочка в узком бесцветном пальтишке и теплом мамином платке на голове, испуганно сжала руку брата, вслух, однако, уверенным голосом сказала: — Ничего не бойся, скоро придем домой!

- А я и не боюсь, — храбро отозвался маленький Вася, одетый в коротковатую цигейковую шубу и шапку-ушанку, прикрывая от колючего ветра лицо варежкой, — подумаешь — снег!

До Суворовки, где жили дети и где не было собственной школы, оставалось не более двух-трех километров. Вот только в какую сторону идти? Настя беззвучно помолилась и дальше двинулась наугад. Лишь бы только не стоять на одном месте, не замерзнуть, не испугать брата мыслью, что она сама совсем не знает дороги... Следы, оставляемые детскими валенками на снегу, тут же безжалостно заносились поземкой.

Классный руководитель был сегодня к Насте особенно строг. Отвечая у доски, девочка смешалась и не смогла раскрыть всех преимуществ социалистического образа жизни, вразумительно объяснить, что же такое коллективизм и взаимопомощь советских людей. Клавдия Федоровна, учительница с большим партийным стажем, нахмурив брови, поставила Насте «слабенькую тройку», желчно заметив при этом, что религиозные люди никогда не отличались ни особым дружелюбием, ни усердием в учебе, им бы только молиться... Одноклассники Насти весело поддержали свою учительницу и от души посмеялись над такой отсталостью.

Зайцевы действительно родились в верующей семье. В Суворовке издавна существовала небольшая христианская община, руководил которой сначала дед, а затем отец Насти и Васи. Местные власти однажды попытались запретить их домашние богослужения, угрожая выслать всех верующих из деревни. Но куда в России сошлешь дальше Сибири? А работниками совхоза Зайцевы были, каких поискать. Потому начальство и смотрело на их веру сквозь пальцы, не тронуло даже в начале бурных шестидесятых, когда до светлого коммунистического будущего, казалось, уже было рукой подать.

Дети долго шли по заснеженному полю, все глубже проваливаясь в рыхлые нескончаемые сугробы, не видя перед собой почти ничего.

— Настя! Настенька, мне холодно! — наконец, стал хныкать Вася. — Где же наш дом?

— Потерпи немножко, уже близко! — утешала его сестра, со страхом чувствуя, как сама стремительно замерзает.

Стало смеркаться. Буран не унимался. Вася уже не стеснялся слез и плакал навзрыд. Его щеки при этом покрывались ледяной коркой, которую он с трудом отдирал рукавом шубы. Настя, освобождая ресницы от налипшего снега, отчаянно всматривалась вдаль, не покажутся ли где огоньки деревни. Неожиданно прямо перед ними, словно из-под земли, вырос невысокий, но пышный, припорошенный снежной шапкой стог сена.

— Скорее, Васятка, забирайся внутрь, там мы согреемся! — обрадованно воскликнула Настя, и дети окоченевшими руками стали разгребать сено.

Кое-как устроившись внутри стога, еще пахнущего летним лугом, Настя и Вася тесно прижались друг к другу и, дрожа от холода, долго слушали, как снаружи завывает вьюга.

- Настя, а папа с мамой нас скоро отыщут? — устав хныкать, убирая щекочущие травинки с лица, с надеждой в голосе спросил Вася.

Утром они обязательно сюда придут! — утешила его сестра. — Вот только буран стихнет.

- Настя, а Бог нас сейчас видит? — Васе было немного страшно в темноте.

- Конечно, видит, — твердо ответила Настя, — Он же всевидящий.

- Это хорошо, — задумчиво прошептал мальчик, — значит, я не умру!

- Конечно, не умрешь! — с горячностью поддержала его сестра, приподнявшись на своем месте. — Ты скоро вырастешь и станешь у нас лучшим работником, таким же, как папа...

- А ты, Настя? Кем ты будешь тогда? — с необъяснимой тревогой спросил младший брат.

Настя, захваченная внезапной мыслью, ответила не сразу. Несколькими быстрыми движениями рук она проделала узкий лаз наружу и затем выглянула в него, как в оконце. На прояснившемся небе зажегся яркий месяц, и вслед за ним выступили бесчисленные хороводы звезд. Ветер почти умолк, но теперь пришла другая напасть — мороз явно усиливался. Девочка робко выбралась из стога сена и на онемевших от холода ногах обошла его кругом, внимательно глядя по сторонам. Огней нигде не было видно. Тогда Настя, беззвучно взывая к безмолвным небесам, забралась обратно к Васе и решительно сказала, расстегиваясь:

- А ну, надевай сверху мое пальто и платок! Что-то мне жарко стало.

Мальчик недоверчиво посмотрел на сестру.

- Я тут замерз совсем, а ты говоришь «жарко»!

Но Настя уже нежно укрывала его своим стареньким пальто и укутывала толстым маминым платком.

- А как же ты? — Вася опять заплакал, одновременно чувствуя первые за весь бесконечный день приливы тепла.

-Ты спросил, кем я стану, когда ты вырастешь... — Настин голос зазвучал с непонятной мальчику радостью. — Хорошо, скажу: я буду ангелом...

- Настя! — закричал Вася. — Не уходи от меня, я боюсь оставаться один!

- Не бойся, я буду тут совсем близко от тебя, в двух шагах... Только мне нужно помолиться одной.

Сказав это, девочка вновь выбралась наружу.

Утром детей нашли двое пожилых односельчан. Они не могли сдержать слез и тут же позвали онемевших от горя родителей, которые были уже неподалеку, в соседней поисковой группе. Вася Зайцев спокойно спал, согревшись под теплой одеждой в стоге сена. Настя же, в одной тонкой кофточке и юбке, так и осталась стоять на коленях, а на ее бледном лице навсегда застыла поразившая всех улыбка.

«Зачем она это сделала, глупенькая? — с плохо скрываемой досадой говорили некоторые. — Если мальчик согрелся в сене, то не замерзли бы и оба...» Однако в итоге среди жителей Суворовки возобладало другое мнение.

«А ведь эта девочка была святая! — воскликнул однажды кто-то из посетивших село духовных лиц, внимательно выслушав историю о Насте и взволнованно вытирая слезы. — Ведь главное — это то, что было у нее на сердце во время сурового испытания, ее стремление спасти маленького брата... Кто сказал, что святые люди непременно должны быть семи пядей во лбу? Скорее наоборот: весьма многие из них в глазах современников выглядели непрактичными и даже недостаточно сообразительными.

И вот уже многие односельчане, даже самые неверующие из них, вспоминая о Насте, с некоторых пор стали вдруг повторять слова из забытого в стране Евангелия: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей»...

Константин Прохоров,
г. Омск.

Исторический момент

«Ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь». (Луки 2:11)

Сегодня, когда мы, не выходя из дома, можем делать международные звонки, посылать электронные письма и скачивать фотографии из космоса на свой компьютер, трудно представить себе то огромнейшее влияние, которое оказал на историю первый искусственный спутник земли. 4 октября 1957 года Советский Союз осуществил успешный запуск этого удивительного для своего времени аппарата. Слово «Спутник» стало известно всему миру, началась эра освоения космоса. Научно-технический прогресс совершил невообразимый доселе прорыв. В сознании множества людей страх смешался с надеждой. Каждый думал о том, что ждет мир в космическом будущем.

Нечто подобное произошло в ту ночь, когда родился Христос. Младенец, внешне ничем не отличавшийся от тысяч других. Это событие изменило ход истории. Слова ангела, услышанные пастухами, прозвучали в веках: «Ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь» (Лк. 2:11).

Открывая двери своего сердца для Господа Христа, мы меняем собственную судьбу. «Великая радость» была возвещена всем и повсюду. Возрадуемся же!

Радость всем людям мы возвещаем,

Новость благую вам сообщаем:

Ныне родился Царь и Спаситель,

С неба спустился в мира обитель.

Новейшая история начала писаться в Вифлееме

молитва о карете

«И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне». (Иоанна 14:13)

Пятилетний Ренди захотел на Рождество получить в подарок игрушечную карету. Он увидел ее в магазине, куда пришел с мамой, и уже больше ни о чем не мог думать. В маленькую, длиной в 15 см, карету были впряжены гнедые пластиковые лошади, вся она сияла позолотой. «Мама, мне так ее хочется! Пожа-а-а-луйста!» - упрашивал Ренди. «Посмотрим», - сказала мама и увела сына домой.

Наступило рождественское утро, мальчик побежал к елке и стал искать свой подарок. Разумеется, карета стояла там. Ренди радостно запрыгал вокруг елки, но старший брат быстро охладил его пыл. «Глупость ты сделал с этой каретой, - сказал он, - мама перед этим купила тебе в два раза большую карету, а потом, когда ты стал просить эту, она пошла и обменяла». Такой желанный подарок вдруг потерял большую часть своей привлекательности.

Порой мы ведем себя подобным образом. Мы молимся о какой-то нужде и указываем Богу, как ее удовлетворить. Мы просим и умоляем - и Бог иногда дает нам в точности то, о чем мы молились. Однако на самом деле Он хотел дать нам намного лучшее. Филипс Брукс сказал однажды: «Молитесь о самом великом. Вы не сможете пожелать больше, чем Бог может дать вам».

О чем мне молиться, не знаю я,

Что лучше - то ведает Бог один;

Пусть сбудется воля, Господь, Твоя,

А я - Твой послушный и верный сын.

Больше просите — больше получите

Из книги «Хлеб наш насущный»