Анатолий Пчелинцев: "совбода совести"

«Свою задачу я видел в том, чтобы вопрос свободы совести был отражен надлежащим образом»

14 сентября в офисе церкви «Вифания» состоялась конференция на тему «Религия и право». На встречу с пасторами церквей и христианами юристами приехал из Москвы один из руководителей Славянского правового центра, Почетный адвокат России, профессор Российского государственного гуманитарного университета, заведующий кафедрой права и церковно-государственных отношений Московской богословской семинарии ЕХБ, член Экспертного совета Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций Анатолий Васильевич Пчелинцев.
Целью конференции было повышение уровня правовой грамотности священно
служителей, привитие навыков работы с законами и иными нормативными актами.
Также освещалась тема введения в армии института военных священников. А, поскольку в нашей стране действуют церкви и религиозные организации разных конфессий, институт военных священников, по идее, должен включать в себя и служителей евангельских церквей.
Данные и многие другие темы, важные для осуществления полноценного служения евангельских христиан обществу, рассматривались на прошедшей встрече.
Мы побеседовали с Анатолием Пчелинцевым, чтобы поближе познакомить вас с известным юристом, автором ряда книг и более 150 научных статей, главным редактором журнала «Религия и право».

– Анатолий Васильевич, как возникла идея создания Славянского правового центра?
– Славянский правовой центр был создан в начале 1993 года. Но идея его создания возникла в 1990 году. В то время я был кадровым военнослужащим и как ученый и специалист в области конституционного права был привлечен к работе Экспертного совета Верховного Совета СССР по вопросам религии и свободы совести. Там же я познакомился с Владимиром Ряховским, в прошлом судьей, который в то время защищал права верующих. Именно тогда возникла идея создать юридический центр, который бы оказывал помощь верующим и религиозным организациям. Эта идея была реализована после моего увольнения с военной службы.
– Вероятно, в таком центре ощущалась необходимость?
– Да, нужда была большая. Конец 80-х и начало 90-х – это мощное духовное пробуждение в России при полной юридической неразберихе. Я в то время, будучи в звании подполковника юстиции, возглавлял Центр военно-правовых исследований Управления делами Министерства обороны СССР. На тот момент у меня было много публикаций по различным аспектам правового статуса военнослужащих, в том числе и по свободе совести.
– Вероятно, эта тема в Вашей жизни возникла не случайно?
– Конечно. Я воспитывался в евангельской семье. Обе бабушки и мама были баптистками. Их образ жизни всегда оставался для меня наглядным примером того, как надо жить по христианским заповедям. Тем не менее, я глубоко уважаю православную традицию. Помню, как в юности в обход заслона из комсомольских активистов пробирался на Всенощную службу на Пасху в храм и попадал в другую жизнь. Красота православного служения всегда завораживала.
– А когда пришло убеждение в том, что Бог реален?
– Наверное, в феврале 1974 года. Я служил в спецназе ВДВ. Во время учений мы прыгали с парашютом с высоты 1200 метров. Однако мой парашют не раскрылся. Мне удалось открыть запасной парашют, но и он запутался в стропах, и меня ждала неминуемая гибель. И только перед самой землей под мощным потоком воздуха запасной парашют открылся наполовину, что погасило скорость падения (а это около 50 метров в секунду). Я упал в глубокий снег на склон оврага. Это меня спасло. Конечно, были травмы, но я остался жив. Этот случай заставил меня серьезно задуматься о смысле жизни. Мне было 19 лет, и ситуация, когда ты реально оказываешься между жизнью и смертью, бесследно не проходит. Тогда я понял, что, если Бог сохранил мне жизнь, значит, я Ему нужен.
– А Вы тогда не пытались начать служение Богу?
– Дело в том, что осенью того же года я поступил учиться на военно-юридический факультет Московского Военного института. Учился отлично, занимался спортом. В 1976 году в составе сборной команды Военного института стал серебряным призером чемпионата Вооруженных Сил СССР по гандболу. Мне дали увольнительную на три дня, и я поехал в Загорск, ныне Сергиев Посад, в духовную семинарию. Там я подошел к одному старцу и говорю: «Отец, у меня нужда есть, хочу здесь учиться». Он удивленно посмотрел и спрашивает: «А ты кто такой и откуда?». Я сказал, что курсант Военного института. И он произнес такую фразу: «Оставайся в том звании, в котором ты призван, Бог все усмотрит». Тогда я не понял смысла этих слов. И еще старик сказал: «Не делай этого. Тебя ни сюда не примут, ни назад не пустят, если узнают, что у тебя есть такие настроения». Он был мудрым человеком.
– Но духовный поиск уже начался…
– Конечно. Тогда Библия была в большом дефиците, и я начал изучать Библию по атеистической литературе, в которой она критиковалась. В этой критике имелись ссылки на библейские стихи, которые я выписывал в отдельную тетрадь. Кстати, у моей мамы имелся переписанный ею от руки Новый Завет. Я его храню как память.
– Я знаю, что после окончания Военного института Вы служили в военной прокуратуре. Были дела в отношении верующих?
– Иногда верующие военнослужащие попадали в поле моего зрения. Однажды мне пришлось разбираться с солдатом срочной службы, который отказывался принимать военную присягу. Это был 1983 год. Я с этим солдатом долго беседовал, пытаясь его понять. Он выглядел, как воробей: шейка тонкая, щупленький. Но паренёк настолько убедительно говорил, что я был потрясен силой его духа. Он не боялся, что против него возбудят уголовное дело. Я сидел напротив него и понимал, что его веру не сломить ничем. И тогда я связался с командиром и предложил: «Раз он не может принимать присягу, но не отказывается служить, давайте мы его направим в подразделение, где не требуется ношение оружия». И его направили на приусадебное хозяйство. Туда, кстати, направляли только дисциплинированных и усердных ребят.
– Расскажите о своей научной работе.
– Работая над диссертацией, я изучал историческую литературу. Именно тогда начал писать статьи в защиту прав верующих военнослужащих. После защиты диссертации в 1987 году  мне предложили работать в Управлении делами Министерства обороны. А в 1989 году параллельно пригласили в Верховный совет СССР нового созыва в качестве эксперта по вопросам свободы совести, хотя политработники меня обвиняли в реставрации «поповщины». Но сделать  со мной ничего не могли, потому что к тому времени я имел статус эксперта Верховного совета СССР.
Позже я выступил с инициативой принятия закона об альтернативной гражданской службе и даже написал проект закона. Он был взят за основу Верховным Советом.
– Что побудило Вас уйти с военной службы?
– Неудовлетворенность. Армия стремительно теряла авторитет. Дошло до того, что на улице нельзя было показываться в военной форме. Но решающим фактором стал расстрел российского парламента в1993 году. Я подал рапорт об увольнении. В это же время началась работа Конституционного совещания по выработке новой Конституции Российской Федерации, куда меня пригласили как специалиста по конституционному праву. Конституционное совещание делегировало меня в состав Рабочей группы по доработке проекта Конституции. В течение трех месяцев мы сидели в кабинете главы Администрации Президента РФ и работали над проектом. Это было интересное время, и люди вокруг были весьма интересными.
– В чем Вы видели свою задачу, работая в столь высоких инстанциях?
– Свою задачу видел, в первую очередь, в том, чтобы вопросы свободы совести были отражены надлежащим образом. Сегодня я горжусь, что эти вопросы прописаны в Конституции России очень неплохо и она реально защищает свободу мировоззрения, заставляя не в меру ретивых и заевшихся чиновников оглядываться на требования Основного Закона государства.
В том же году мы учредили СПЦ как некоммерческое партнерство, позже создали одноименное адвокатское бюро. В 1994 году учредили Институт религии и права, а затем и журнал «Религия и право». За это время мы провели десятки различных конференций в разных регионах страны, участвовали во многих судебных процессах в качестве адвокатов, написали и издали более тридцати наименований книг. Кроме того, мной был разработан авторский вариант научной и учебной дисциплины «Юридическое религиоведение», который сегодня читается во многих светских и духовных учебных заведениях.
– Вероятно, Вас приглашают и зарубежные университеты.
– Да, я читал лекции на тему «Религия и право» в университетах США, Франции, Испании, Финляндии. Только что вернулся из Монголии. Сейчас имею приглашение прочитать такой курс в одном из университетов Южной Кореи. Многие мои публикации переведены и изданы за рубежом.
– Удивительно, ведь в этих странах о свободе совести не только говорят.
– Отечественная теоретическая мысль в сфере государственно-конфессиональных отношений сегодня достаточно продвинута, и с ней считаются за рубежом. И это несмотря на то, что в советский период тема религиозного права была в забвении. За последние годы защищены десятки диссертаций, появилось много интересных ученых.
– По каким направлениям сейчас действует Славянский правовой центр?
– Просвещение, административная и судебная защита, участие в законотворческом процессе.
– Помимо СПЦ в этой области еще кто-то работает?
– Безусловно. Во всех крупных централизованных религиозных объединениях разных конфессий созданы юридические отделы либо сектора. Имеются независимые региональные центры и институты. Кроме того, в ВУЗах читаются соответствующие курсы. Со многими мы сотрудничаем.
Если говорить о евангельских христианах юристах, то сегодня  они работают в разных областях – судах, полиции, прокуратуре, адвокатуре, нотариате, в агентствах по недвижимости и т. д. Среди них есть немало преподавателей с учеными званиями и степенями. 
– А как Вы оцениваете отношение общества к протестантам на современном этапе?
– Сейчас отношение к евангельским церквям иное, нежели 10 лет назад. Стало гораздо меньше «антисектантских» публикаций, потому что все обвинения, предъявляемые протестантам, не подтверждаются фактами. Люди смотрят на реальные дела евангельских церквей, а плоды деятельности этих церквей очень позитивные. Но сопротивление было и будет. И Кубань не является исключением. Кстати, казаки ведь были не только православными, но и евангельскими христианами. Это исторически известно.
– Не секрет, что демографическая ситуация в стране очень сложная. Как Вы думаете, что может спасти Россию?
– Спасти Россию может только ответственность за судьбу Отечества прежде всего высших должностных лиц государства и лично каждого гражданина. Добросовестная работа, культ большой семьи, здоровый образ жизни, забота о ближнем и прочие принципы, которые отличают искренне верующих людей. Только это спасет Россию. И это относится ко всем конфессиям, а не только к христианам.
– Большое спасибо. Хочется верить, что так и будет.

Беседовала Елена ДОЛАКОВА