11 марта 1932 года в СССР была полностью запрещена Библия. Ее издание считалось незаконным и каралось тюремным заключением. Книгу книг конфисковывали, сжигали и беспощадно высмеивали. Всякий, кто читал Писание, объявлялся религиозным фанатиком и мракобесом. Однако истребить Библию коммунистам не удалось, потому что всегда находились люди, которые шли наперекор запретам, ценой свободы, а порой и жизни, издавали и распространяли Слово Божье. Об одном из таких героев веры – Фалееве Анатолии Васильевиче – рассказывает его сын Иосиф Фалеев.
– Мой отец, Фалеев Анатолий Васильевич, родился 1942 году в Горьковской области. В 1958 году переехал с родителями в Краснодар и принял там крещение в одной из баптистских церквей.
Его любовь к Богу и к Писанию проявилась еще в юности и нашла достаточно серьезное выражение в служении Ему. Уже в 17 лет он проповедовал в церкви и делал это с большим старанием.
В 1977 году мой отец, который жил тогда со своей семьей в Краснодаре, начал участвовать в подпольном издании Библии. В этом опасном деле ему помогала и моя мама. Конспирация была настолько серьезной, что мои родители не знали даже, где находится типография, в которой печатали запрещенную коммунистами Книгу. Предположительно подпольный печатный станок скрывали в одном из маленьких селений Краснодарского края. Нам домой привозили уже готовые отпечатанные листы, а отец с мамой переплетали их и склеивали в одно целое. Таких, как мои родители, переплетчиков в Краснодаре было несколько человек, а отец возглавлял эту группу.
В то непростое время купить Священное Писание было практически невозможно. Даже в домах верующих полная Библия встречалась нечасто. Государство ее не печатало, а всякий «самиздат» религиозной литературы строго карался по закону.
– А почему коммунисты не разрешали читать и издавать Библию?
– Библия представляла опасность для советского строя. По моему мнению, опасность заключалась в двух вещах: в вопросе ответственности и в вопросе поклонения. Вера в живого Бога подразумевает признание ответственности перед Творцом как каждого отдельного человека, так и всех властных структур. Поскольку понимание такой ответственности мешало правящей коммунистической партии жить по своей воле, то она выбрала в качестве государственной идеологии атеизм, и не просто атеизм, а воинствующий атеизм. О Боге не выгодно было вспоминать, потому что тогда нужно было соответствовать Его стандартам.
Второй аспект проблемы – вопрос поклонения. Мы знаем, что коммунистической партией продвигался культ личности, а Библия говорит нам только об одном правильном поклонении – Единому живому Святому Богу. Нельзя поклоняться ни Ленину, ни Сталину, ни любому другому живому существу – это бунт против Творца. Писание же открывало людям правду Божью и обличало греховную сущность каждой личности и политику государства.
– Ваш отец отдавал себе отчет, что, издавая Библию, он нарушает закон?
– Мой отец прекрасно понимал, что подобная деятельность запрещена, и он может отправиться за нее в тюрьму. Однако отец осознавал и Божье призвание в деле распространения Евангелия, и именно оно оказалось приоритетным. Он видел глубокую нужду народа в духовном «хлебе», поэтому, когда на весы были положены опасность земная и возможность небесная, то перевесило служение Богу. Мы в первую очередь – граждане Неба, а во вторую – граждане земного государства. Отец готов был платить цену за распространение Евангелия.
– Как долго Ваш отец занимался переплетом Библии?
– На протяжении трех лет. Я вспоминаю, как они по вечерам складывали листы с текстом Нового Завета в небольшие книжечки, потом их сшивали, склеивали, обрезали и прикрепляли на корки обложку. Работа была достаточно объемная, кропотливая и занимала много времени.
– На какие деньги издавалась Библия?
– Исключительно на пожертвования простых верующих, которые понимали важность распространения Благой Вести.
– Кто был инициатором подпольного издания?
– Конкретно автор нам неизвестен. Но одним из главных действующих лиц был Иван Петрович Плетт из Казахстана.
Нужно сказать, что на лидерах тогда лежала огромная ответственность. Организовать процесс «самиздата» было довольно сложным и опасным делом. В первую очередь нужен был печатный станок, поэтому его изготовили сами верующие из подручных материалов. Потом понадобились добровольцы – печатники, переплетчики. Это были люди проверенные и посвященные Христу. Во всем соблюдалась строгая секретность. Каждый из них понимал, на что шел.
– Тем не менее однажды типографию все-таки обнаружили работники КГБ?
– Да, примерно через три года. Но к тому времени группа издателей уже успела многое сделать. Вместе с другими подпольщиками арестовали и моего отца. Он находился под следствием 10 месяцев. Потом – закрытое судебное заседание, на которое не пускали никого из родственников. Отец отказался от адвоката и полностью доверился Господу. Он смирился с любой волей Божьей и был готов пострадать за имя Христа. Кроме того, отец понимал, что в любом случае дело будет сфабриковано, и защита бесполезна. В принципе, так и произошло. Отца обвинили в занятии промыслом с целью незаконной наживы, то есть, в спекуляции, и присудили три года общего режима.
– Что переживала в это время Ваша семья?
– В этих обстоятельствах моя мама находила утешение в Господе. Она никогда не отчаивалась и не падала духом. Ее духовно поддерживали верующие не только поместной церкви, но даже церквей других городов. Мама постоянно получала письма и открытки из разных уголков нашей страны со словами ободрения и утешения. Это помогало ей пережить одиночество и разлуку с мужем. И поскольку мама не имела возможности работать, так как ухаживала за своей больной матерью и заботилась обо мне, то церковь оказывала ей некоторую материальную помощь. Благодаря заботе верующих, наша семья, хоть и скромно, но смогла просуществовать эти три года.
— Как складывалась жизнь отца после освобождения?
— В тюрьме отец подорвал здоровье и поэтому искал уже более легкую работу. Если до заключения он работал водителем, то после отучился на оператора котельной. Арест и заключение не испугали отца и не остановили его стремление служить в церкви. Он, как и раньше, безбоязненно проповедовал всем о Христе. Огонь любви к Богу и к Евангелию не только не угас за годы страданий в тюрьме, но разгорелся еще ярче.
Уже после того, как в Советском Союзе пал «железный занавес», мой отец вместе со мной и мамой уехал для миссионерского служения в Кировскую область. К тому времени мне исполнилось 18 лет, я принял крещение и также принимал участие в этом служении.
– Передалась ли любовь в Писанию от отца лично Вам?
– Да, конечно. Меня родители не заставляли читать Писание, хотя и поощряли чтение. Но основным фактором был их пример, весь образ жизни родителей, в котором Слово Божье стояло на первом месте.
– Как Вы считаете, нынешнее поколение христиан также трепетно относится к Библии?
– Мне сложно ответить на этот вопрос. Наверное, зависит от конкретного человека, и в целом о поколении сказать однозначно нельзя. Однако, осмелюсь предположить, что для христиан того времени Библия была большей ценностью. В Советском Союзе имелся дефицит Божьего слова, и христиане подвергались гонениям. Поэтому люди подходили к вопросу веры во Христа намного серьезней, осмысленней. И если уж шли за Иисусом, то готовы были платить за свой выбор полную цену.
– Когда Ваш отец отошел к Господу?
– В 2016 году, прожив семьдесят четыре года. За последние четыре года он перенес два инфаркта, но служение в церкви не оставлял. Накануне своей смерти, в воскресенье, он по обыкновению проповедовал на собрании, вечером общался с нами, а уже утром в понедельник «ушел домой». До последнего вздоха мой отец всем сердцем любил Господа, жил Им и трудился для Него.
Беседовала
Татьяна Арчибасова
О газете
Архив
Церковь
Стань автором
Напишите нам