Бог может простить всё

Этот рассказ написан на основе реальных событытий, произошедших в жизни Евгения Шумкина

Черного цвета «Мерседес», тихо урча отлаженным двигателем, медленно въезжал во двор пятиэтажки. Тонированные стекла не позволяли рассмотреть пассажиров, пока, наконец, машина не остановилась. Одновременно распахнулись все четыре двери, и лениво, вразвалку из машины выбрались пять человек. Их вид и самоуверенная, нагловатая манера поведения не оставляла никаких сомнений по поводу их деятельности. Черные кожаные куртки, белые шарфы намеренно не прикрывали толстых золотых цепей на  шеях, поддерживающих тяжелые бритые затылки. Это была «братва» города Новокузнецка. Шел 1992 год.

Евгений, преступный авторитет, вместе со своей командой рэкетиров приехал к очередному должнику забрать его иномарку. Вот она, стоит в глубине двора – роскошная новенькая «Вольво». Возбужденно похохатывая в предвкушении скорой добычи, «бригада» решительно двинулась вперед. И тут все пошло совсем не по плану. Из подъездов, из стоящих кругом машин начали выскакивать “люди в штатском”. «Стоять! Лечь на землю! Уголовный розыск!» Оперативники с криками бросились на преступников. Евгений выхватил из-под куртки обрез и выстрелил крупной дробью в ближайшего из бегущих на него людей. С очень близкого расстояния выстрел произвел сильный эффект: человек резко остановился, как будто уткнувшись в невидимую стену, а затем упал как подкошенный. Заряд дроби попал в грудь, поразил сердце. Упавший был мертв. Это несколько ошеломило оперативников, вероятно, не ожидавших такого сопротивления, и дало возможность «бригаде» уйти.

Пока развеивался дым, Евгений и его подельники уже сидели в своем «Мерседесе», заведенном с пол-оборота. Выстрелы из пистолетов не причинили вреда визжащей шинами машине – она стремительно уносилась прочь. Вокруг лежащего неподвижно в луже крови заместителя начальника уголовного розыска молча стояли с окаменевшими лицами его сослуживцы.

***

Евгений лихорадочно бросал в сумку необходимые вещи, ненужное просто разбрасывал по полу. Автомат Калашникова с полным магазином и на боевом взводе висел на плече. Евгений понимал, что сдаваться ему нельзя, убийство сотрудника милиции – тяжкое преступление, меньше 15 лет за это не дают. К тому же, при захвате таких преступников обычно бьют на поражение. Он прекрасно осознавал, что задерживаться дома нельзя, что скоро за ним приедут. Но необходимо было взять фальшивые документы и деньги, без этого скрываться невозможно.

Грохот срывающейся с петель двери подтвердил опасения. В то же мгновение автомат Евгения дал длинную очередь в направлении звука. Но на этот раз захват осуществляли не оперативники уголовного розыска, а хорошо подготовленные для такой цели омоновцы. В ответ заработали их короткоствольные АКСУ. Грохот выстрелов, визг рикошетирующих пуль, звон стекла, дым, пыль создали адскую какофонию. Но Евгений уже отрепетировал сценарий возможных действий и был готов убежать через окно, под которым оставил заведенную машину.

***

Он успел. Несясь на предельной скорости уже за городом, Евгений только теперь, когда горячка боя прошла, почувствовал, что ранен. Более того, ран было много, кровь уже пропитала одежду, начала приходить боль. Остановившись, он осмотрел себя. Оказалось, что он ранен в шею, ногу, по касательной задеты ребра, три пальца на левой руке и локоть на правой. Даже странно, что с такими ранениями он смог уйти. Кое-как перевязав себя бинтами из автомобильной аптечки, Евгений, преодолевая нарастающую боль и слабость, заставил себя бросить машину, которая уже наверняка была в розыске, и пойти пешком.

Направлялся он к одной подруге, с которой познакомился совсем недавно, и об их связи почти никто не знал.

***

Евгений лежал на кровати, накачанный обезболивающими, и смотрел телевизор. Город гудел, как растревоженный улей. Все силы были брошены на его поимку, за любые сведения о его местонахождении обещалась крупная награда. На дорогах через каждый километр стояли посты и проверяли все машины, на рекламных щитах красовался его портрет.

Евгению крайне необходима была медицинская помощь, потому что раны, хотя и не затрагивали жизненно важных органов, по-прежнему кровоточили, началось воспаление. Но все больницы находились под наблюдением, потому что было известно о его ранениях. Он чувствовал себя загнанным волком, и круг облавы все сужался.

Через несколько дней состояние здоровья ухудшилось настолько, что Евгений понял: или он как-то получит медицинскую помощь, или умрет от кровопотери и заражения. И тогда он решился на отчаянный шаг.

***

Подруга вела машину, а Он лежал на заднем сиденьи с автоматом в руках, готовый открыть стрельбу. Они ехали в больницу. Удивительно, но никто их не остановил, не проверил.

Благополучно добравшись до хирургической больницы, Евгений с автоматом в руках и его подруга зашли в приемное отделение. Под угрозой оружия они заставили хирурга осмотреть и обработать ранения. Каждую секунду они ожидали, что сейчас приедет милиция и вновь придется стрелять. На этот случай Евгений хотел взять заложников, чтобы потом скрыться под их прикрытием. Однако время шло, но никто не приезжал, так что врач закончил обработку ран, и они благополучно уехали.

***

Прошло двенадцать дней. Евгений, ослабевший от ран, но все еще крайне опасный, теперь не знал, где преклонить голову. Его подругу взяли, когда она поехала в город за продуктами, а он опять ушел, почувствовав неладное, потому что она не пришла в назначенное время. Мысль о сдаче не приходила ему в голову. Евгений был уверен, что его просто убьют при захвате, после всего, что он натворил.

Друзья отказывались помогать, закрывали перед ним двери. А самый лучший друг, которому он верил, как себе, сказал: «Ты ведь уже труп, только еще ходячий. А у нас жены, дети. Уходи и держись от меня подальше». Подступило отчаяние, усугубленное болью ран, слабостью. И тогда он вспомнил о жене, от которой ушел полгода назад.

Евгений с трудом стоял, опираясь на стену, и нажимал на звонок. Дверь открылась. Она смотрела на него, грязного, окровавленного, страшного. Но видела только человека, которого любила и которому нужна была помощь. Она пустила его в квартиру, помыла, накормила, уложила в постель.

Евгений понимал, что дни его сочтены, что очень скоро за ним придут. Он был убежден и постоянно твердил жене, что его убьют при захвате, что он обречен.

***

Когда через несколько дней в квартиру ворвались омоновцы, жена Евгения совершила поступок, поразивший его до глубины души. Встав между ним и направленными на него стволами автоматов, она сказала твердо и уверенно: «Я не дам его убить. У нас есть адвокат, и мы сделали медэкспертизу. Все его ранения зафиксированы. И если появятся новые, то вы пойдете под суд». Она блефовала, потому что никакой экспертизы не проводилось. Но никто и не пытался убивать ее мужа. На Евгения просто надели наручники и отвезли в тюрьму.

***

Сырой бетонный пол одиночки, на котором лежал избитый и еле живой Евгений, был весь в крови. Его крови. Раны по-прежнему кровоточили. Жизнь, казалось, уже покидала его. Боль была невыносимой, холод и бетонная сырость вытягивали тепло из измученного тела. Но хуже всяких телесных страданий было черное отчаяние, испепелявшее душу. Для чего он жил? К чему стремился? Где все друзья? То, чем раньше он бравировал – сила, жестокость, наглость, – теперь обернулись другой своей стороной, доставляя ему страдания. Впереди не было ничего, только чернота, боль, страх и тоска.

Относительно своей судьбы Евгений не имел никаких иллюзий. Если он не умрет сейчас, то суд, несомненно, даст ему высшую меру наказания. Смерть, казалось, уже коснулась холодными, липкими пальцами его тела, сжала сердце костлявой рукой.

***

Из состояния полудремы-полузабвения Евгения вывел теплый лучик солнца, который один раз в день, перед закатом, проникал в темную камеру сквозь несколько решеток. Он приятно согревал лицо, как будто мама в детстве теплой рукой гладит ему голову. Очнувшись, Евгений услышал, что по радио, которое иногда включали в коридоре, идет передача о Боге. Кто-то говорил о том, что Христос дарует грешным людям спасение, что Бог прощает грехи и милует людей. Это вызвало усмешку на грязном и небритом лице: «Меня Бог уж точно не простит, такие грехи не прощаются, да и не нужно мне Его прощение». А радио продолжало говорить о любви и милосердии.

И вдруг что-то случилось в душе и сердце закоренелого преступника, он увидел самого себя в истинном свете. Если до этого он терзал себя за то, что поступал недостаточно смело и находчиво, в результате чего попался, то теперь как бы посмотрел на себя со стороны. И ужаснулся. Он увидел отвратительного негодяя, убийцу, лжеца и предателя. Разве есть прощение для такого человека? Стало настолько невыносимо больно и стыдно, что мысль о самоубийстве казалась облегчением. А радио продолжало говорить о Боге...

Раньше Евгений никогда не слушал «поповских бредней», но теперь, в страдании, он обратился измученной душой к Богу. Слова молитвы сами собой излились из сердца: «Бог, если Ты есть, как о Тебе говорят, прости меня, верни мне жизнь, помоги мне, и я посвящу себя Тебе!».

Что-то произошло. Евгений не смог бы объяснить, что именно, но всем существом очень ясно ощутил какое-то изменение. Как будто перевели стрелку и поезд медленно начал двигаться в другом направлении.

***

У Евгения не было никакой духовной литературы, не было Библии, но была молитва, которой он посвящал много времени. Для него молитва стала источником сил и утешения, в ней он находил радость и покой. Он явственно чувствовал, что Бог рядом. Иногда ощущение Его присутствия было настолько сильным, что казалось, закрой глаза, протяни руку – и коснешься Его.

Евгений испытал полное внутреннее перерождение, как будто кто-то взял его грязную и никчемную душу, отмыл ее добела, и жизнь началась с чистого листа. То, что раньше для него было ценным, чем он гордился, теперь предстало в истинном свете, было стыдно и горько за растраченные годы и страдания, причиненные другим и себе.

Евгению дали 10 лет. Но на зону он приехал уже как христианин. Вскоре принял и крещение. Потом начались испытания, он серьезно заболел. Сказались голод, ранения, дистрофия. Заболел туберкулезом, начался двухсторонний распад легких. Пришлось испытать многое. Но вместе с Богом Евгений прошел все это, Господь исцелил его.

Теперь Евгений уже 6 лет на свободе и несет в церкви тюремное служение, посещая зоны и свидетельствуя о славе Божьей. У Евгения прекрасная жена (она дождалась его освобождения), дети, свой дом. Но за все это, за свою спасенную и измененную жизнь  он благодарит только Бога.

Станислав БУЛАНОВ