Такое мог сделать только Бог

Так получилось, что мама растила меня одна. Она работала на заводе допоздна, чтобы хоть как-то прокормить семью, а я был предоставлен сам себе. Мы жили в частном доме, я сам топил печь, носил воду и все свободное время проводил на улице с приятелями.

Когда мне было 14 лет, один знакомый принес наркотики и предложил попробовать. Я не отказался. После этого все резко изменилось: моя жизнь пошла под уклон и стала складываться совсем не так, как того хотели родители, и, конечно, не так, как хотел Бог.

Мама, узнав про наркотики, пыталась мне помочь. Она водила меня и к врачам, и к «бабкам», и даже на кодирование. Но ничего мне не помогало, зависимость оставалась.

Потом я пошел в армию, и у меня появилась надежда, что я вернусь оттуда другим человеком. И, действительно, из армии я пришел домой с серьезными намерениями жить трезво и правильно. Устроился в МЧС, стал пожарным. Однако вскоре в моем окружении появились старые друзья, увлечение наркотиками вернулось.

Через некоторое время меня уволили с работы, я поругался с родителями и ушел из дома. В течение последующих трех лет «плотно сидел» на наркотиках, не имея ни сил, ни желания бороться за свою свободу.

Освобождение

Однажды мне позвонила мама и сказала: «Антон, я хочу кое-что предложить тебе. Это поможет тебе избавиться от зависимости. Но имей в виду, это последний твой шанс!»

Я ответил: «Конечно, мама, давай встретимся, поговорим!» Но имел только одно желание – выпросить у нее при встрече денег. И вот она меня куда-то везет и рассказывает, что есть один человек, которому помогли освободиться от наркотиков верующие. «Мама, если это церковь или что-то, связанное с Богом, то я даже ногой туда не ступлю», – категорично заявил я.

Тем временем мы подъехали к какому-то одноэтажному зданию, которое оказалось домом молитвы.

Я вошел внутрь здания. В большом зале со скамьями стояла группа молодых ребят. Они о чем-то оживленно беседовали. Один из них приветливо улыбнулся мне, потом, видя мое смущение, обнял и сказал: «Слушай, брат, Бог любит тебя. Он изменит твою жизнь». Эти слова почему-то сильно тронули меня, и я решил остаться на богослужение. Потом те же молодые люди предложили мне поехать на реабилитацию, и я согласился.

«Навозные ворота»

Вначале я думал, что мне нужно только освободиться от наркотиков, а больше грехов у меня нет. Курение обычных сигарет я не считал предосудительным. Но в общине курить запрещали, и достать сигареты было невозможно. И вот, помню, как я подобрал чей-то окурок, но не мог найти спички. Что делать? Курить хотелось очень сильно. Тогда мы с одним парнем вышли за ворота центра выносить мусор и увидели, как невдалеке дымится навозная куча. Мы залезли на ту кучу и начали ее с азартом расковыривать, чтобы добыть огонь. Я взял грязный бычок, затянулся им прямо из навоза и прикурил. И вот в тот момент мои духовные глаза открылись. Я как будто прозрел: “Что я делаю? Ковыряюсь в навозе? До чего я дошел?” Я вдруг понял, что и дьявол подобным образом хочет навсегда окунуть наши судьбы в «навоз» и сделать нас своими рабами.

Это была последняя затяжка в моей жизни. Там, в общине, Господь навсегда освободил меня не только от наркотиков, но и от курения. Там же я впервые назвал Бога Отцом и посвятил свою жизнь Ему.

Потом, спустя несколько месяцев, я читал Библию, книгу пророка Неемии. В ней рассказывалось, как Неемия, повинуясь призыву Божьему, восстанавливал стены разрушенного Иерусалима. Несмотря на огромные трудности и сопротивление врагов, город был отстроен. Интересно, что одни из ворот Иерусалима назывались Навозными. Это было так символично для меня. «Господи, значит я прошел через Навозные ворота, чтобы попасть в Твой город!» – подумал я.

Это стало потрясающим откровением! С тех пор я негласно называю наше служение помощи зависимым «навозными воротами», потому что многие наркоманы приходят подобным путем и Бог спасает их в нашей общине. Мы с Божьей помощью помогаем ребятам восстановить их разрушенные судьбы, как и Неемия восстанавливал стены Иерусалима. Кстати, наша церковь в Омске тоже называется «Неемия».

Женитьба
и библейская школа

До армии я встречался с одной девушкой, с которой был знаком еще с детства. Но, пока я был на службе, у нее родился сын от другого мужчины, с этим мужчиной она впоследствии рассталась. Однако Бог нас с ней все-таки соединил. Она пошла со мной в церковь и тоже уверовала. После свадьбы мы вместе поехали учиться в библейскую школу, окончили ее и молились о направлении Божьем. Наши сердца горели для служения.

Дом в подарок

Из библейской школы нас с женой направили в деревню, расположенную в 80 км от Омска. Из трех с половиной тысяч жителей в ней не нашлось ни одного верующего. Поэтому нам пришлось начинать церковь буквально с нуля. Для богослужений мы сняли небольшой домик, а через некоторое время узнали, что в деревне есть уже готовый дом молитвы, только заброшенный.

Как рассказал нам местный лесник, его построили ссыльные немцы еще во время Великой Отечественной войны. В этой деревне жила целая немецкая община, которая и проводила богослужения в доме молитвы. Когда «железный занавес» пал и границы открылись, немцы все уехали в Германию. Осталась пара стариков, которым Бог сказал, что в их доме молитвы однажды снова будут проводиться богослужения. Лесник позвонил им, рассказал про наши начинания, и старики сразу же подарили дом нашей общине. Теперь у нас было собственное здание для служений, а для себя мы приобрели маленький домик неподалеку.

Как мы стали многодетными

Там, в деревне, у нас с женой Аней родились сыновья Даниил и Артемий. Таким образом, мы растили уже троих детей, потому что у жены еще был сын, которого я воспитывал с двух лет. Поскольку я сам рос без братьев и сестер, то мне трудно было представить себя многодетным. Трое детей для меня было пределом мечтаний! Я считал себя отцом–героем. Однако неожиданно жена забеременела и поехала в город делать УЗИ. Звонит мне оттуда и сообщает: «Антон, представляешь, у нас будет двойня!» Я опешил, но сказал: «Слава Богу! Будем принимать!» Врачи, которые проводили исследование, предложили Ане приехать через месяц и еще раз сделать УЗИ. Возможно, говорили они, произошла ошибка, и плод все-таки один. Через месяц жена снова уехала в город, а я ждал результата. Вдруг раздается звонок, и я слышу взволнованный голос в трубке: «Антон, у нас не двойня...… У нас тройня!»

Я помню, как сидел один в комнате и переваривал услышанное. Мне 26 лет – а я уже отец шестерых детей! По силам ли мне такая нагрузка? А что если дети родятся неполноценными? Что я тогда буду делать? И в тот момент пришла какая-то благодать свыше, которая укрепила меня и принесла мир. Тогда я принял зрелое отцовское решение: что бы ни случилось, мы станем растить всех детей, которых нам пошлет Бог!

Новоселье

В назначенный срок Ане сделали кесарево сечение, и все девочки-тройняшки родились здоровыми. Власти почему-то сразу после этого обратили на нас внимание и дали нам участок возле дома молитвы. А потом из Москвы выделили 1800000 на строительство дома, и мы заложили фундамент на 270 квадратов. Строительство быстро продвигалось, нам помогали многие братья и сестры по вере. В нашем новом доме мы сделали просторные комнаты для всех детей, большую игровую и гостиную. Новоселье было бурным и радостным, нам с Аней казалось, что мы стоим на пороге счастья.

Рак

В суматохе строительства и рождения тройняшек Аня не заметила, как постепенно ухудшается ее здоровье. Она все время ощущала боли внизу живота, но не придавала этому значения. А когда уже начала обследоваться, то оказалось, что у нее большая злокачественная опухоль. Врачи ничего не гарантировали: «У нее рак третьей-четвертой стадии, выживет ли она, неизвестно». Вначале от этого известия мы испытали шок, но потом решили не сдаваться, лечиться и уповать на Господа. В надежде на чудо мы даже поехали в Израиль, но там нам отказали: «К сожалению, уже слишком поздно. Метастазы пошли по всему организму. Мы ничем вам не поможем».

Аня прожила еще год, служа до последнего вздоха в церкви. Она занималась прославлением, дома заботилась о шестерых наших детях. Помню, как жена уже не могла стоять в церкви от слабости, но все равно пела Господу сидя. Все ее сердце, без остатка, принадлежало Богу.

Перед самым уходом Ани я по побуждению Святого Духа провел ей хлебопреломление. После причастия жена заснула спокойным сном, впервые за долгое время без болей. А на утро я поцеловал ее и, повинуясь внутреннему чувству, сказал: «За нас не переживай, я детей не оставлю, все будет хорошо». И как только я это произнес, она с улыбкой на лице оставила нас.

Одиночество

После смерти Ани я перебрался в Омск, снял квартиру возле своей мамы, чтобы нам легче было управляться с маленькими тройняшками. В деревне больше не мог оставаться: слишком многое там напоминало о жене. Это было непростое время. Я задавал Богу вопросы, на которые не находил ответов. Я не понимал, как жить дальше, мне 28-летнему вдовцу, оставшемуся с шестью детьми? К чему теперь такой огромный дом, порог которого я не могу переступить? Как служить в церкви без Ани? Как мои дети будут расти без матери?

Новая любовь

Но прошел год, и Господь дал возможность познакомиться с молодой женщиной из церкви, у которой уже был ребенок. Мы начали общаться, полюбили друг друга и через некоторое время поженились. Постепенно жизнь входила в новое русло. Уже вместе с Людмилой мы вернулись в служение в деревне и стали растить наших семерых детей.

Приемные дети

Я продолжал трудиться в общине помощи алко- и наркозависимым. У нас была женщина, которой мы помогли освободиться от зависимости, а потом устроили ее на работу и нашли жилье. Но, к сожалению, она недолго смогла прожить на новом месте и вскоре умерла от туберкулеза. У нее осталось двое ребятишек, пяти и шести лет. Мне позвонили из опеки и сказали: «Антон, от этих детей отказались все родственники. Они никому не нужны. Мы сейчас отдадим их в детские дома в разные группы. Может быть, у вас в церкви кто-нибудь их возьмет. Вы не знаете никого?»

Я почему-то почувствовал желание взять осиротевших малышей себе. Но как сказать об том жене? Она и так вышла замуж за вдовца с шестью детьми, а тут еще и приемные...

И вот мы сидим с Людмилой на кухне, я рассказываю ей про брошенных детей, а она вдруг говорит: «Ну, давай, мы их к себе возьмем?» Я сразу обрадовался: «Давай!»

Мы тут же приняли решение, даже не взвешивая, как мы будем жить с таким количеством детей. Просто позвонили в опеку и сообщили о своей готовности принять ребят. Работники соцслужбы приехали посмотреть, соответствуют ли условия проживания нормам. К нашей радости метража хватило с точностью до сантиметра. Вот тогда я понял, почему несколько лет назад построил такой огромный дом. Даже не предполагал, что когда-то понадобится именно такой размер дома! Действительно, Господь производит в нас желания и действия по Своему благоволению!

Десятый ребенок

Так в нашей семье появилось прибавление. Однако это еще не конец истории. Когда мы взяли приемных детей, тут же моя жена забеременела. Но мы уже научились относиться ко всему спокойно: «Ну, девять, ну, десять. Сколько бы Бог ни давал, мы всех примем и вырастим с Его помощью!» Теперь у нас растет еще и маленькая Ева, ей сейчас девять месяцев.

По молитвам матери

Вот так складывается моя жизнь с Господом. Я каждый день вижу Его милость и заботу обо мне, у меня всегда есть уверенность в Его любви. А ведь еще десять лет назад все могло сложиться иначе.…Тогда я был просто погибающим наркоманом, но моя мама стояла на коленях и вымаливала меня у Бога. «Господи! – говорила она. – Если Ты есть, помоги моему Антону! Я не могу видеть своего единственного сына умирающим от наркотиков, лучше забери меня!»

И через короткое время Бог так сильно прикоснулся к моему сердцу, что я стал совершенно другим человеком. Тот самый Антон, который кололся в подворотне и не хотел ничего, кроме очередной дозы, сегодня служит в церкви, трудится в общине для зависимых и растит десятерых детей. Такое мог сделать только наш Господь, вся слава Ему!

«Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые. Блажен человек, который наполнил ими колчан свой!» (Пс.126:4)

Антон Кудрявцев