​Оглушительный крик одичалой совести

Есть преступление, которое можно скрыть от всех. Но невозможно скрыть от совести. Она становится «одичалой» – загнанной, измученной, но неуклонно ведущей к расплате.

Бунт одичалой совести – это то, что может постигнуть любого преступника.

В «Господах Головлевых» Салтыков-Щедрин показывает, до какой страшной трагедии она может довести.

Иудушка Головлев из-за жадности, лицемерия и безучастности становится причиной гибели всех своих родных и близких, а потом в мороз и метель, в халате и тапочках, идет на могилу матери, но по дороге замерзает. Вроде бы, пошел просить прощения, вроде бы проснулась совесть, но...

Такие пробуждения одичалой совести бывают необыкновенно мучительны. Лишенная воспитательного ухода, не видя никакого просвета впереди, совесть не дает примирения, не указывает на возможность новой жизни, а только бесконечно и бесплодно терзает. Человек видит себя в каменном мешке, безжалостно отданным в жертву агонии раскаяния, именно одной агонии, без надежды на возврат к жизни. И никакого иного средства утишить эту бесплодную разъедающую боль, кроме шанса воспользоваться минутою мрачной решимости, чтобы разбить голову о камни мешка...

Скрывая всю жизнь преступление, ты рискуешь однажды встретиться с оглушительным криком совести, который может подтолкнуть тебя к погибельному действию.

Федор Михайлович Достоевский, великий знаток глубин человеческой души, в «Братьях Карамазовых» даёт потрясающий пример этого бунта.

Старец Зосима вспоминает свою молодость и рассказывает историю Михаила – уважаемого, благополучного человека. 14 лет назад, в порыве ревности, он убил женщину. Вину повесили на невинного. И Михаил жил все эти годы с невыносимой ношей.

Пытаясь найти хоть каплю утешения, он пришёл к Зосиме. Михаил мог убить и его из-за бунта оголтелой совести. Была попытка, но этого не произошло. Зосима (в миру Зиновий) открыл Послание к Евреям (10:31) и дал прочесть: «Страшно впасть в руки Бога живаго».

«Страшный стих, — сказал Михаил, задрожав. — Значит, четырнадцать лет, как уже “впал я в руки Бога живаго”».

Эти слова стали переломом. На следующий день, в свой день рождения, он публично зачитал подробное письменное признание: «Как изверга себя извергаю из среды людей, Бог посетил меня, пострадать хочу!»

На весь свет Михаил огласил свое давнишнее преступление.

Ему не поверили. Сочли безумным. Но в нём наступил мир. На смертном одре он говорит Зосиме:

«Бог сжалился надо мной. Радость чувствую и мир после стольких лет впервые. Разом ощутил в душе моей рай, только лишь исполнил, что надо было.…Милость Божию вижу, долг исполнил».

Достоевский показывает страшную дилемму:

Скрытый грех – это жизнь «в руках Бога живого». Это пытка, где советь становится твоим личным прокурором и палачом.

Исповеданный грех, открытое преступление – даже если общество отвергнет, – это единственный путь к внутреннему освобождению. К тому, чтобы «сердце как в раю веселилось».

«Одичалая совесть» бунтует, и это может добить нас. И только исповедь, раскаяние перед Богом, выведет нас из тьмы лжи на свет истины, какой бы горькой она ни была.

Сергей Сухов.

Телеграм-канал «Экзистенция»